Он оправил смокинг, и в его руке мгновенно оказалась карманнаярасческа. Юноша только раз провел ею по волосам, старательно приглаживая ихладонью другой руки...
Часто за целую ночь нигде в здании не зажжется свет.Платят мне сто двадцать пять долларов в неделю. Живу я в однокомнатной квартире, с кухней и ванной, в Восточной части Нью Йорка на Восемьдесят первой улице...
Ты давно оставил позадиутреннюю зарю отрочества, его нежное цветение, чистый ясный свет, радостьневедения и ожиданий...
Смотрите также:
Краткая хронология (основные даты) жизни и творчества Альбера Камю
Система философско-эстетических взглядов А. Камю
Характер экзистенциализма в романе А. Камю «Чума»
Понятия абсурда и бунта в творчестве Альбера Камю
Вы читаете «Посторонний», страница 10 (прочитано 13%)
«Actuelles. Хроника 1944 - 1948», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бракосочетание в Типаса», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бунтующий человек (Часть 1)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Бунтующий человек (Часть 2)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Записные книжки. Март 1951 - декабрь 1959», закладка на странице 10 (прочитано 13%)
«Калигула», закладка на странице 10 (прочитано 17%)
«Миф о сизифе», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Падение», закладка на странице 10 (прочитано 13%)
«Письма к немецкому другу», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
У него выступили на лбу капли пота, но он не вытирал
их.
Мне казалось, что процессия движется еще быстрее. Вокруг была
все та же
долина, залитая солнечным светом. Сверкание неба было просто
нестерпимым.
Некоторое время мы шли по недавно отремонтированному отрезку шоссе.
Солнце
расплавило асфальт. Ноги вязли в нем, оставляли глубокие следы
в его
блестящей мякоти. Над катафалком покачивался клеенчатый цилиндр кучера,
как
будто сделанный из этой черной смолы. У меня немного кружилась
голова --
вверху синева неба и белые облака, внизу -- чернота, только разных
оттенков:
развороченная липкая чернота асфальта, тусклая чернота траурной
одежды,
блестящая чернота лакированного катафалка. А тут еще солнце, запах
кожи и
конского навоза от упряжки, тянувшей катафалк, запах лака, запах
ладана,
усталость после бессонной ночи -- право, у меня все поплыло в
глазах и в
мыслях. Я еще раз обернулся, и мне показалось, что Перес
где-то
далеко-далеко в дымке знойного дня, а потом он совсем исчез. Я
поискал его
взглядом и увидел, что он сошел с дороги и идет полем. Впереди,
как я
заметил, дорога делала поворот. Я понял, что Перес, хорошо зная
местность,
пошел кратчайшим путем, желая догнать нас. На повороте ему это
удалось.
Потом мы опять его потеряли. Он снова пошел полем -- и так было
несколько
раз. А я чувствовал, как у меня от прилива крови стучит в висках.
Дальше все развернулось так быстро, так уверенно и естественно,
что
совсем не задержалось в памяти. Помню только, что у въезда в
деревню
медицинская сестра заговорила со мной. У нее был удивительный голос,
совсем
не вязавшийся с ее лицом, мелодичный и теплый. Она сказала:
-- Если идти потихоньку, рискуешь получить солнечный удар. Но
если идти
очень уж быстро, разгорячишься, а в церкви прохладно и можно
простудиться.
Она говорила верно. Но выбора не было. У меня сохранились еще
кое-какие
обрывки воспоминаний от этого дня, например лицо Переса, когда
он в
последний раз догнал нас около деревни. По щекам у него бежали
крупные слезы
-- как видно, он страшно устал да еще нервничал. Но у него
было столько
морщин, что слезы не стекали. Они сливались вместе, расплывались,
покрывая
его увядшее лицо блестящей влажной оболочкой.
Тем временем:
...
Мы посетили залу с падающими стенами, но ток был закрыт, и Дези тщетно
ощупывала чешуйчатые колонны, добиваясь того эффекта, какой описан в
"Золотой цепи". Во всяком случае, она с удовольствием осмотрела дом. Молли
ушла; ее воспоминания были еще тяжелы и сильны. Смотря на большую дверь, я
снова представил, как она стремительно появилась тогда, сказав в особой
тишине полного гостями зала: "Я пришла, как обещала. Не печальтесь теперь".
Санди Пруэль - теперь здоровый 28-летний лейтенант флота - сказал мне,
что осенью состоится его брак с другой Молли - дочерью бывшего слуги
Ганувера - Паркера.
В Лиссе мы начали разъезжаться. Ассоль и Грей отправились домой на
своем "Секрете"; Молли и Дюрок выехали поездом в Сан-Риоль. Дези и Гарвей
остались со мной. Летика проигрался в каком-то притоне, и ему пришлось дать
денег на возвращение.
Самые глубокие впечатления остались у меня от этой поездки, которые я
надеюсь переработать в небольшую книгу. Я лично возвратился пароходом в
Суэц, откуда меня доставил в Одессу "Теодор Нетте", и вместе с паломниками
я благополучно достиг порта.
В Феодосии я был уже 3 сентября 1927 г. Некоторые подробности будут
сообщены позднее, чтобы они были, как сказала однажды Дези Гарвей о
сухарях, "приятно спечены".
ПРИМЕЧАНИЯ
Встречи и приключения. Впервые, в другой редакции, под заглавием
"Встречи и заключения", - журнал "Нева", 1960, Э 8...
ресурс Альбер Камю (Albert Camus)