 |
- Чем? Девушкой ростом пять футов восемь дюймов? - В этом есть смысл, - с жаром воскликнул Кристофер...
Сперва Ниро Вулфу предложили повторить его имя и фамилию по буквам, потом заставили прождать немалое время, и, наконец, заявили, что миссис Уиттен не желает разговаривать с репортерами...
Прежде чем отдать его тебе, я хотел, чтобы ты его заслужил.Отныне я вижу, что у тебя достаточно честолюбия и стремления к славе,которое позволит тебе упот..
Смотрите также:
Большая Советская Энциклопедия
Краткая хронология (основные даты) жизни и творчества Альбера Камю
Система философско-эстетических взглядов А. Камю
Характер экзистенциализма в романе А. Камю «Чума»
Понятия абсурда и бунта в творчестве Альбера Камю
Вы читаете «Посторонний», страница 1 (прочитано 0%)
«Калигула», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Чума», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Эссе об абсурде», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Перевод Н.Немчиновой
* ЧАСТЬ I *
I
Сегодня умерла мама. А может быть, вчера -- не знаю. Я
получил из
богадельни телеграмму: "Мать скончалась. Похороны завтра.
Искренне
соболезнуем". Это ничего не говорит -- может быть, вчера умерла.
Богадельня для стариков находится в Маренго, в восьмидесяти
километрах
от Алжира. Отправлюсь двухчасовым автобусом, буду там в конце дня.
Значит,
смогу провести ночь возле тела, а завтра к вечеру вернуться. Я
попросил у
патрона отпуск на два дня, и он не мог мне отказать, раз такая
уважительная
причина. Но видно было, что он недоволен. Я даже сказал ему: "Это
ведь не по
моей вине". Он не ответил, и я подумал, что зря так сказал. В общем,
незачем
было извиняться. Скорее уж, ему следовало выразить мне сочувствие.
Но,
вероятно, он сделает это послезавтра, когда увидит меня в
трауре. А
сейчас-то мама как будто и не умерла еще. После похорон, наоборот,
все будет
кончено и примет официальный характер.
Итак, я решил поехать двухчасовым автобусом. Было очень жарко.
Пообедал
я, как обычно, в ресторане, у Селеста. Там все жалели меня, и
Селест сказал:
"Мать-то одна у человека". Когда я уходил, все проводили меня до
дверей. Я
немного растерялся -- мне ведь еще надо было зайти к
Эмманюэлю
позаимствовать черный галстук и нарукавную траурную повязку: у
него
несколько месяцев тому назад умер дядя.
Я побежал бегом, чтобы не опоздать на автобус. Наверно, из-за
этой
спешки, этой беготни, да еще из-за тряски в дороге, запаха бензина,
бликов
света на накатанном асфальте, от слепящего солнца в небе меня одолел
сон --
я спал почти всю дорогу. А когда проснулся, то оказалось, что
голова моя
лежит на плече какого-то военного, моего соседа; он мне улыбнулся и
спросил,
издалека ли я еду. Я буркнул "да" -- не хотелось разговаривать.
Богадельня -- в двух километрах от деревни. Я дошел до нее
пешком.
Хотел тотчас же взглянуть на маму. Но сторож сказал, что мне
надо сперва
повидаться с директором. Пришлось подождать немного, директор был занят.
Все
это время сторож занимал меня болтовней, а потом я
разговаривал с
директором: он принял меня в своем кабинете. Директор -- низенький
старичок
с орденской ленточкой в петлице. Он посмотрел на меня своими
светлыми
глазами, потом пожал мне руку и долго ее не выпускал -- я уж и
не знал, как
высвободиться.
Тем временем:
... Вот об этом-то Люке и рассказывает Рэтлиф.
Еще одно пояснение, прежде чем Рэтлиф начнет рассказ. Пятью милями ниже
охотничьего лагеря де Спейна, там, где еще гуще заросли приречных
тростников, камедного дерева и болотного дуба, стоит индейский курган.
Глубоко и мрачно загадочный, он один возвышается среди плоской пойменной
равнины. Даже иным из нас - пусть мы были детьми, но были ведь из
грамотных, городских семей - курган говорил о тайной, дикой крови, о
гибели жестокой и внезапной, и от этого боевой клич и томагавк, атрибуты
индейцев в дешевых романах, которые мы читали украдкой, передавая из рук в
руки, становились всего лишь преходящими и малозначащими проявлениями
некоей темной силы, все еще обитающей, затаившейся в кургане, силы
зловещей, несколько сардонической, подобной темному и безымянному зверю с
окровавленной пастью, спящему лениво и чутко. Такое представление о
кургане сложилось у нас, возможно потому, что вокруг него еще живут, с
разрешения правительства, остатки когда-то могущественного рода из племени
чикасо [индейское племя, населявшее территорию нынешнего штата Миссисипи и
переселенное в Оклахому в начале XIX века]. Имена у них уже американские,
образ жизни такой же, как у белого населения, негусто разбросанного вокруг
них.
Но мы их ни разу не видели, так как у них свой поселок и магазин, и в
город они не ходят. Повзрослев, мы поняли, что они не более дики и
невежественны, чем окружающие их белые, и что, пожалуй, главнейшим их
отклонением от общей нормы - а у нас в стране это не бог весть какое
отклонение - является то, что они наверняка гонят самогон где-то в
болотах...
ресурс Альбер Камю (Albert Camus)
