 |
Людям из племени Зогар можноверить. И скрылась, подобострастная, с успокоительнымподмигива..
Вон там -он небрежно ответил на поклон - берейтор с ипподрома да ещеодно знакомое лицо с Рингштрассе - и больше никого. Ниодной женщины, никакой надежды хотя бы на мимолетноеприключение...
Ничто теперь уже не диво: ..
Смотрите также:
Краткая хронология (основные даты) жизни и творчества Альбера Камю
Большая Советская Энциклопедия
Характер экзистенциализма в романе А. Камю «Чума»
Понятия абсурда и бунта в творчестве Альбера Камю
Система философско-эстетических взглядов А. Камю
Вы читаете «Посторонний», страница 1 (прочитано 0%)
«Калигула», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Чума», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Эссе об абсурде», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Перевод Н.Немчиновой
* ЧАСТЬ I *
I
Сегодня умерла мама. А может быть, вчера -- не знаю. Я
получил из
богадельни телеграмму: "Мать скончалась. Похороны завтра.
Искренне
соболезнуем". Это ничего не говорит -- может быть, вчера умерла.
Богадельня для стариков находится в Маренго, в восьмидесяти
километрах
от Алжира. Отправлюсь двухчасовым автобусом, буду там в конце дня.
Значит,
смогу провести ночь возле тела, а завтра к вечеру вернуться. Я
попросил у
патрона отпуск на два дня, и он не мог мне отказать, раз такая
уважительная
причина. Но видно было, что он недоволен. Я даже сказал ему: "Это
ведь не по
моей вине". Он не ответил, и я подумал, что зря так сказал. В общем,
незачем
было извиняться. Скорее уж, ему следовало выразить мне сочувствие.
Но,
вероятно, он сделает это послезавтра, когда увидит меня в
трауре. А
сейчас-то мама как будто и не умерла еще. После похорон, наоборот,
все будет
кончено и примет официальный характер.
Итак, я решил поехать двухчасовым автобусом. Было очень жарко.
Пообедал
я, как обычно, в ресторане, у Селеста. Там все жалели меня, и
Селест сказал:
"Мать-то одна у человека". Когда я уходил, все проводили меня до
дверей. Я
немного растерялся -- мне ведь еще надо было зайти к
Эмманюэлю
позаимствовать черный галстук и нарукавную траурную повязку: у
него
несколько месяцев тому назад умер дядя.
Я побежал бегом, чтобы не опоздать на автобус. Наверно, из-за
этой
спешки, этой беготни, да еще из-за тряски в дороге, запаха бензина,
бликов
света на накатанном асфальте, от слепящего солнца в небе меня одолел
сон --
я спал почти всю дорогу. А когда проснулся, то оказалось, что
голова моя
лежит на плече какого-то военного, моего соседа; он мне улыбнулся и
спросил,
издалека ли я еду. Я буркнул "да" -- не хотелось разговаривать.
Богадельня -- в двух километрах от деревни. Я дошел до нее
пешком.
Хотел тотчас же взглянуть на маму. Но сторож сказал, что мне
надо сперва
повидаться с директором. Пришлось подождать немного, директор был занят.
Все
это время сторож занимал меня болтовней, а потом я
разговаривал с
директором: он принял меня в своем кабинете. Директор -- низенький
старичок
с орденской ленточкой в петлице. Он посмотрел на меня своими
светлыми
глазами, потом пожал мне руку и долго ее не выпускал -- я уж и
не знал, как
высвободиться.
Тем временем:
... Она была написана на очень старом египетском, много старее луврских папирусов. Только в Британском музее я видел такие же письмена. Но, должно быть, благословение задумчивой жабы прояснило мой ум, я читал и понимал. Это не был рассказ о старых битвах или рецепт приготовления мумий. Это были слова, полные сладким пьяным огнем, которые ложились на душу и преображали ее, давая новые взоры, способные понять все.
Я плакал слезами благодарности и чувствовал, что теперь мир переменится, одно слово... и новое солнце запляшет в золотистой лазури и все ошибки превратятся в цветы.
Мой факел затрещал и начал гаснуть. Но я прочитал довольно. Я начал подниматься и при последней вспышке огня опять увидел черную змею, мелькнувшую неясным предостережением, и милые, милые святые буквы.
Я без труда отыскал мистера Тьери, который сидел неподалеку и рисовал мертвого крокодила. При моем приближении он поднял на меня свои детские, незнающие глаза. Я улыбнулся и сказал мое тайное слово, которое я принес из глубин пирамиды. Солнце закружилось, запрыгало и покатилось, как черный шар, в бездонность, а на его месте загорелись слова: "Ты не дочитал, несчастный, и то, что ты сказал, - яд!" В ужасе упал я на землю и, как сквозь сон, слышал встревоженный земной голос: "Что с Вами, мистер Грант?"
17 июня
Три недели пролежал я в сильной нильской лихорадке и только сегодня могу снова приняться за дневник. Мистер Тьери привез меня обратно в Каир и ухаживал за мной, как за ребенком...
ресурс Альбер Камю (Albert Camus)
