Ординарец. Есть, ваше благородие! Офицер. Отведи этого мужика и прикажи запереть (смотрит в окно) вотсюда, в церковь...
- Уррра!!! - Занявший первое место провозглашается гением, шестое место - идиотом!..
Малверн закрыл входную дверь, оглядел номер,затем вернулся в прихожую, поднял с пола семизарядный автоматическийпистолет 22-го калибра с костяной ручкой, который тускло мерцал на фонеплинтуса...
Монтаж систем отопления помещений из Германии от «ТИАЛ ГРУПП».
Другие книги автора:
Камю (Camus) Альбер (07.11.1913, Мондови, Алжир, - 04.01.1960, Вильблевен, Франция), французский писатель, публицист и философ. Родился в семье рабочего. Учился на философском факультете Алжирского университета; занимался театральной и общественной деятельностью, сотрудничал в левой печати, выпустил сборник лирических эссе "Изнанка и лицо" (1937) и "Бракосочетания" (1939). В 1934-37 состоял в компартии. В 1938 переехал во Францию; сотрудничал в подпольной газете "Комба" ("Combat"), которую возглавил после освобождения от нем. оккупации. Повесть "Посторонний" (1942) и философское соч. "Миф о Сизифе" (1942), а затем постановки его пьес "Недоразумение" (1944) и "Калигула" (1944) принесли Камю известность. Принадлежа к кругу Ж. П. Сартра (до их разрыва в 1951), Камю благодаря своей публицистике (собрана в 3 книгах "Злободневных заметок", 1950-58), философско-идеологическому эссе "Бунтующий человек" (1951), роману-притче "Чума" (1947), навеянному Движением Сопротивления, мистерии "Осадное положение" (1948), пьесе о рус. эсерах-террористах "Праведные" (1950) стал одним из "властителей дум" мелкобуржуазной интеллигенции Запада, помышлявшей о промежуточном "третьем пути" в период "холодной войны". Мучительные попытки Камю оставаться "вольным стрелком", находясь в гуще общественно-идеологической схватки, но не примыкая ни к одному из борющихся лагерей, сказались в повести "Падение" (1956), в книге рассказов "Изгнание и царство" (1957), в "Шведских речах" (1958; произнесены по случаю присуждения ему Нобелевской премия за 1957).
Философские взгляды Камю не отличаются строгой систематичностью и во многом перекликаются с экзистенциалистскими умонастроениями, несмотря на открыто выражавшееся Камю несогласие с ведущими мыслителями этого течения. Камю исходит из мысли о крахе в 20 в. былых притязаний разума - будь то житейское здравомыслие, рационалистическая теология божественного "промысла" или наука - постичь порядок и конечный метафизический смысл бытия. Опыт человеческого существования, неминуемо завершающегося смертью, приводит мыслящую личность, согласно Камю, к открытию "абсурда" как своего "вечного удела" на земле. Однако эта истина должна не обезоруживать, а, напротив, пробуждать высшее мужество - продолжать жить вопреки "хаосу", обходясь без всяких доводов в пользу такого решения. Поначалу единственной ценностью Камю провозглашал полноту телесного приобщения к природе, а гражданские, духовные, нравственные ценности изобличал как неподлинные. Но, участвуя в Сопротивлении, Камю пересмотрел свой прежний лозунг "Ничто не запрещено" в свете идеи долга каждого перед "другими" ("Письма к немецкому другу", 1943-44). В дальнейшем он пришёл к моралистическому гуманизму, опирающемуся на заповедь христианского милосердия и противопоставленному нравственности, исходящей из социально-исторических установоКамю Тем самым Камю избежал ницшеанства, но открыто размежевался и с революционной моралью, предпочтя ей праведничество тех, кто "истории не делает, а претерпевает" её напасти.
В литературном творчестве Камю видит задачу писателя в том, чтобы облечь хаотический мир в упорядоченные и завершенные формы. В этом он следует французским писателям-моралистам 17-18 вв. с их строгой и отточенной ясностью. Книги Камю тяготеют к притче, к трагическому "мифу" духовного прозрения, когда человек внезапно открывает свою метафизическую участь смертной песчинки и, руководясь этой истиной, прокладывает свою дорогу. От демонического мятежа против судьбы в "Калигуле" и "языческого" имморализма в "Постороннем", через стоическое сопротивленчество в "Чуме", светский вариант проповеди "Не убий!" в "Праведных" к горькому переживанию отлучённости от счастья в "Изгнании и царстве" и "Падении" - таков путь героев Камю, мучимых поисками своей жизненной правды. Их метания между произволом и долгом, одиночеством и солидарностью, бунтарством и самоустранением - одно из свидетельств неустойчивой духовной атмосферы на Западе середины 20 в. Марксистская мысль во Франции и за её пределами подвергла критике взгляды Камю как выражение идеологической двусмысленности разорванного мелкобуржуазного сознания.
Источник: http://www.praxis.su/
Тем временем:
...
- И что же дальше? - спросил дож.
- На берегу нас ждало стадо крылатых мулов, числом около
шестидесяти. Их крылья похожи на лебединые. Называют их
пегасами.
- Пегас... - задумчиво проговорил ученый епископ. - Об
этом до нас дошли сведения еще от древних греков. Похоже,
что греки действительно знали Офир.
- В Офире и в самом деле говорят по-гречески, - заявил
старый купец. - Я знаю немного греческий язык, потому что в
каждом порту есть какой-нибудь вор с Крита или из Смирны.
- Это интересные вести, - пробормотал епископ. - А что,
жители Офира - христиане?
- Да простит мне бог, - ответил Фиальго, - но они
настоящие язычники, монсеньер. Почитают некоего Аполлона,
или как там его называют.
Епископ Порденонский покачал головой.
- Что ж, это согласуется. Вероятно, они - потомки
грехов, которых занесло туда морской бурей после завоевания
Трои. Что же дальше?
- Дальше? - заговорил Джованни Фиальго. - Дальше -
погрузили мы наше железо на этих крылатых ослов. Троим из
нас - мне, некоему Чико из Кадикса и Маноло Перейра из
Коимбре - дали крылатых коней, и вот, предводительствуемые
офирскими воинами, мы полетели прямо на восток. Дорога
длилась девять дней. Каждую ночь мы спускались на землю,
чтобы пегасы могли попастись и напиться. Они питаются
только асфоделиями и нарциссами.
- Видно, что греческого происхождения, - проворчал
епископ.
- На девятый день мы увидели озеро, синее, как сапфир, -
продолжал старый купец. - Мы спешились на его берегу. В
озере водятся серебряные рыбы с рубиновыми глазами. А песок
вокруг этого озера, ваша милость, состоит из одних жемчужин,
крупных, как галька. Маноло пал наземь и начал загребать
жемчуг полными горстями; и тут один из наших провожатых
сказал, что это - отличный песок, из него в Офире жгут
известь.
Дож широко раскрыл глаза.
- Известь из жемчуга! Поразительно!
- Потом нас повели в королевский дворец...
ресурс Альбер Камю (Albert Camus)